Я счел нужным провести ответственное совещание с обоими вали и моими товарищами, командиром 15-го корпуса Кязым Карабекир Пашой, Рауф Беем, сопровождавшим меня, бывшим мутасаррыфом Измита Сюрейя Беем, начальником моего штаба Кязым Беем, офицером штаба Хюсрев Беем и доктором Рефик Беем. Во время совещания я обрисовал общее положение дел и, в частности, наметил необходимую линию поведения. При этом я не скрывал самые неблагоприятные возможности, опасности как общего, так и личного характера, указал на жертвы, которые могут от них потребоваться: «В настоящее время, - сказал я, - только дворец, стамбульское правительство и иностранцы думают об уничтожении тех, кто выступит за национальные цели. Это все равно, что думать, будто можно обманывать целый народ да еще использовать события против нас. Лидерам, которые встанут во главе движения, необходимо быть решительными и не сворачивать с пути, что бы ни случилось.
До последнего вздоха, до последнего пристанища, которое можно будет найти на родине, жертвовать всем во имя поставленной цели. Тем же, кто в своей душе не чувствует таких сил, лучше не примыкать к нашему делу, чтобы не обманывать ни себя, ни народ.
Нашу миссию, - продолжал я, - нельзя выполнить под прикрытием власти и мундира. Такие действия были возможны до определенного момента, но это время уже прошло. Теперь надлежит выступить открыто, во весь голос заявить о правах нации и обеспечить участие в этом движении всего народа. Не может быть сомнений в том, что я буду отстранен от должности и конец мой будет самым ужасным. Открыто сотрудничать со мной теперь означает разделить мою судьбу. Кроме того, нельзя утверждать, что именно я являюсь тем человеком, который по всем данным требуется при создавшемся положении. Но в любом случае необходимо, чтобы один из сыновей нашей отчизны возглавил борьбу. Можно подумать и о ком-либо другом, помимо меня. Достаточно, - сказал я, - если этот человек согласится действовать, как того требует настоящее положение.
После столь откровенного выступления, полагая, что не следует принимать скоропалительного решения, я объявил перерыв, чтобы была возможность обдумать и обсудить все это в частных беседах. На возобновленном заседании мои товарищи изъявили желание, чтобы во главе нашего дела встал я и выразил готовность оказать мне помощь и поддержку. Только один из них, Мюнир Бей, попросил по серьезным причинам на некоторое время освободить его от всякой активной работы. Я сказал, что несмотря на мою формальную отставку и уход из армии, основное условие успеха нашего дела заключается в точном исполнении моих распоряжений, как будто в моих руках все еще было сосредоточено высшее командование. Это предложение было единогласно одобрено и заседание на этом закончилось.
Господа, начиная с Джеват Паши и сменившего его на посту начальника генерального штаба в Стамбуле Февзи Паши, а также с Исмет Бея, который работал в комиссии по разработке условий мира, я старался повсюду и со всеми командирами, офицерами, официальными и частными лицами установить личные контакты, подобно тому, как это было в Ерзуруме. Оправданность таких усилий в дальнейшем стала вполне очевидной.